Отец Афанасий: «Царство Небесное можно купить только за одну валюту – веру во Христа Спасителя, явленную в добрых делах» - Новгородский портал

Отец Афанасий: «Царство Небесное можно купить только за одну валюту – веру во Христа Спасителя, явленную в добрых делах»

21.10.2018 18:07

Это интервью было записано, когда разговоры об отделении украинского патриархата от РПЦ и расколе в православном мире ещё не стали страшной реальностью, но мой собеседник, отец Афанасий Селичев, настоятель Михаило-Архангельского мужского монастыря Александровской епархии Русской Православной Церкви, что в маленьком городе Юрьев-Польский Владимирской области, уже всё предвидел. Сегодня «ЗАО РПЦ» мажут чёрной краской все, кому ни лень, удивляясь, что в 21 веке роль церкви всё ещё велика, но сами знать не знают о сути и смысле христианских церковных обрядов. Наш разговор — о христианстве и православии, о вере и неверии в Бога, о том, почему женщинам нельзя быть священниками и почему священникам нельзя быть карьеристами, о том, почему проклят Иуда и почему православные христиане молятся о христианской кончине живота нашего. Вопросы задавал Антоний Киш.

Priest Afanasy-11

- Вы родом, как и я, из Советского Союза. Нам внушали, что Бога нет и не надо. Когда вы поверили в Бога, ещё при советской власти, или после? Вот этот момент, когда человек прикасается к Богу, когда вы его на себе ощутили? Об этом можно рассказать?

- Разумеется можно. Нашему городку — это знаменитые, прославленные Венедиктом Ерофеевым Петушки, я там родился и вырос — очень повезло. Нашу Успенскую церковь, замечательный образец позднего русского модерна, по какой-то причине не закрывали, да и само отношение к церкви на бытовом уровне в городе было весьма и весьма положительное. У нас всех детей крестили, всех родителей отпевали, даже детей и родителей коммунистов, не смотрели на советские запреты. Я помню, отпевают какую-нибудь бабушку, а её дети – какие-то коммунистические деятели — стоят на паперти и курят. Входить не по чину было, а запрещать старикам провожать умерших по своим стариковским обрядам не запрещали. Тем паче, что церковь стоит у нас практически на кладбище. 

Одно из моих первых детских воспоминаний как раз и связано с моим первым пребыванием в церкви. У нас умерла старушка-соседка и бабушка взяла меня на отпевание. Меня поразила тогда красота всего этого. У нас там замечательные подсвечники бронзовые, начищенные всегда. И круглая подставка этих подсвечников мне показалась похожей на волчок — помните, советские волчки были, юла это называлось, она красиво кружилась и блестела. Мне года три было, и это — одно из моих первых воспоминаний о церкви. 

Крестили меня лет в пять, тётка это сделала, царствие ей небесное.  И во время крещения, я ещё в детский садик ходил, вот со мной что произошло, это можно назвать чудом. Когда священник окрестил меня, отец Михаил – протоирей и всеми уважаемый человек, я увидел, как обновился вокруг меня мир. Ощущение было такое, что  вдруг у меня открылись глаза, и всё засияло ярко и красиво. Очень удивился я тогда, помню, недели две ходил с этим чувством, всем говорил, что я в Бога поверил и носил крест. 

И продолжалось это ровно до того момента, как при очередном медосмотре в детском саду на мне крест обнаружили. Разумеется, сняли. И постепенно это чувство прошло. Господь, когда призывает человека, даёт ему почувствовать благодать, а потом отбирает, чтобы человек знал к чему стремиться и сам мог добиться такого благодатного состояния. Потом была школа — пионер, комсомолец, и атеизм этот формальный совершенно, и глупый юношеский атеизм... Но с чем мне повезло, так это со школой. Железнодорожный интернат в Петушках, я там учился, был организован на таком уровне, что в школу не гнушались отдавать детей не только железнодорожники, не только неполные семьи (меня, например, бабушка воспитывала), в моём классе учились и сын первого секретаря райкома партии, и сын районного прокурора, и другие дети «элиты». Нас воспитывали в равенстве, не делали различий никогда между нами и ними. Благодаря вот такому удивительному воспитанию мы до сих пор дружим со многими ребятами, хотя прошло уже с окончания школы 34 года. 

Я дружу и с учительницей своей, которой весьма благодарен. Она у нас вела химию и вела атеистический кружок. И меня как одного из лучших учеников она в это кружок записала. Помимо химических опытов мы там читали книжки разные интересные. Например, Евангелие первый раз попало мне в руки именно на этом атеистическом кружке, спасибо Галине Афанасьевне. Дальше было юношеское увлечение марксизмом, наверное, как и у многих – социальная справедливость. А ещё я увлекался изучением современной истории, даже собирался поступать на истфак МГУ, потому что единственны вариантом получить специальность «историк XX века» было поступить в МГУ на истфак, на кафедру истории КПСС. 

Благодарю Бога, что мне это не удалось. В те времена провинциальному мальчику даже семи пядей во лбу очень трудно было поступить на такое «пафосное» место. Я пошёл служить в армию, после армии, чтобы заработать трудовой стаж, отправился работать на завод. И вот тут-то начинаются интересные времена, и начинается моё возвращение в храм. И начинаешь понимать, что вот эта человеческая, вот эта животная жизнь, да — она может быть весёлая, и с друзьями, но она недостаточна для тебя. И начинается некая тоска почему-то более высокому, более правильному, что ли.  

Priest Afanasy-12

Где-то в году 88-м, как раз прошло празднование 1000-летия Крещения Руси, был подъём интереса к православию, к церкви — в это время начинается моё возвращение к Богу. Завершилось оно чудесным явлением. Не очень люблю об этом говорить, но иногда приходится. Дело в том, что весной 1989 года у меня случился приступ гнойного аппендицита, меня отвезли в больницу и сразу на стол положили. А я накануне прочитал книгу Марка Поповского «Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга», из которой я узнал об этом удивительном человеке, святом, учёном и одновременно православном архиерее, что для меня с моим советским воспитанием было очень удивительно. Хотя я знал прекрасно, что многие учёные были верующими, но такого яркого примера я в жизни своей не видал. А в 88-м году эта книга как раз в журнале «Октябрь» вышла, и я прочитал её запоем. 

Но возвращаюсь к моей болезни. От трусости, конечно, на операционном столе я разговаривал с врачом. Боишься смерти в любом случае, тем более перед операцией. Молиться мне и в голову не пришло, а вот поболтать с врачом захотелось. И я его спросил: «Скажите доктор, а вы читали «Очерки гнойной хирургии» Войно-Ясенецкого?» Он так посмотрел на меня сверху и сказал: «Ну, как же, я по ней учился, это был мой учебник». А надо сказать, что за эту книжку святой Лука получил Сталинскую премию в 1945 году. А я дальше говорю: «А вы знаете доктор, что он был ещё и епископом православным?» «Нет, не знаю», — говорит врач. И тут я засыпаю — подействовал наркоз. И когда я уже отходил от наркоза, уже привезли меня в палату, со мной произошёл такой случай. Кто-то может сказать, что это последствия наркоза, но я то знаю. что это была, как мы говорим, духовная реальность.   

Я оказался в аду. Понимаете, не в том аду, как описывают его средневековые манускрипты. В Священном Писании ведь об этом нет ничего, там написано – огонь вечный и тьма кромешная. И вот примерно в таком месте я и очутился, в месте совершенно иррациональном, не поддающемся человеческому восприятию, месте ужасном, сером, мрачном, населённым страшными бесформенными существами, которые приближаются к тебе, и вот сейчас схватят и оставят здесь навсегда. И ты понимаешь, что реально за твои грехи тебе другого места нет. Но ты также реально понимаешь, что если ты здесь останешься, то ты погибнешь. 

Для меня тогда слово погибнуть не несло того мистического смысла, которое вкладывает в него церковь. Для меня это было лишиться разума, я понимал прекрасно, что сойду здесь с ума, это для меня было самое страшное. Наверное, это и сейчас для меня самое страшное. Так вот, эти твари всё приближаются. А если помните, в 90-е годы был фильм «Призрак» с Патриком Суэйзи, там вероломный друг убивает друга, чтобы завладеть его делом и жениться на его невесте. Главный герой становится призраком и пытается ему помешать. Так вот в конце, когда убийца погибает и душа выходит из тела, к ней из тёмного угла с визгом приближаются бесформенные твари, которые хватают его и утаскивают в эту тьму. Вот со мной было примерно тоже самое. Я их видел. И когда я увидел этот фильм в 90-е годы я удивился одинаковости моего с режиссером Джерри Цукером видения. Я думаю, может быть и у него было такое же видение, такой же мистический опыт. Но вернёмся к моей истории. Мужики в палате сказали, что я ругался матом, но в духовной брани матерщина не помощник. И опять же со слов мужиков, потом я начал молиться, я сам этого не помню.

Priest Afanasy-9

- А откуда пришли слова молитвы? Вы знали молитвы?

- Господь наградил меня хорошей памятью, когда я что-то прочитываю, практически запоминаю сразу, а в молодости ум, как известно, более остёр. И «Отче наш» я знал, и начал её читать. А молился я так, как, наверно, больше никогда не молился. Как учат в практике молитвы, молиться нужно так, как будто просишь самое необходимое, без чего жить не сможешь, вот тогда я так молился. И надо мною возникла громадная фигура Христа, благословляющего обоими руками, в ярко золотом облаке света. И этот свет изливался на меня, а я где-то там внизу – песчинка. Но с этим светом к этой песчинке изливается такая любовь… Объяснить этого невозможно, это длилось вечность — и доли секунды. Когда я открыл глаза, всё это наваждение закончилось и я очнулся в палате. И бесовское искушение кончилось благодаря Богу. Этого случая мне хватило, чтобы понять, что жить нужно по-другому, жизнь нужно менять. А покаяние настоящее — это и есть «перемена ума», по-гречески метанойя (μετάνοια). Вот мне повезло, мне Господь явил себя, показал.  Я думаю — почему он мне показал себя? Наверно, если бы этого не случилось, я бы никогда не вернулся к Богу. Я человек скептический. Мне нужно чудес, чтобы верить, и мне хватило вот этого чуда.

- Почему тогда монашество? Вот мы с вами и в программе на Радио «ЭТО» говорили, и с другими вашими коллегами – отцами православной церкви о роли монашества в современном мире.  И ваши друзья мне рассказывали, что отец Афанасий мог бы быть прекрасным отцом, мужем и при этом священником. Белым священником. Но отец Афанасий стал монахом. Почему именно монашество, почему именно самый тяжёлый путь из всех путей служения Богу?

- Крест монашества ничуть не тяжелей креста семейного. И то, и другое – крест. С моим сегодняшним опытом я прекрасно понимаю, что крест семейный мне, скорее всего, было бы не понести. Слишком я самостоятелен, слишком я самодостаточен. И Господь это понимает. Господь — замечательный педагог и пастырь. Он тысячи лет пасет наше козлиное, жестоковыйный стадо, обучает нас, дикарей, быть настоящими людьми. Видимо, эта дорога единственно верная, единственно правильная. Я и сам не знаю, как это случилось. Я сангвиник и экстраверт, у меня множество друзей, несколько настоящих, самых близких. Я всех переженил в своё время, всех моих друзей юности, на шести свадьбах был свидетелем. Все были удивлены, когда я пришёл к монашеству. Но вы знаете, Господь знает лучше тебя эту дорогу, я действительно не знаю, как это случилось. Просто пришло время, когда стало понятно, что другого варианта нет. Меня пару раз хотели женить, даже мой первый настоятель, который готовил меня к священству, пытался приложить к этому руку. Всякий раз Господь довольно жёстко пресекал эти попытки. Я не буду вдаваться в подробности, но это правда. Да, пришло время, и я ушёл в монахи, и ушёл в монахи осознанно. В монахи не уходят от плохого к хорошему, а уходят от хорошего к лучшему, так говорит мудрость монашеская. Я ушёл из мира, хотя по-настоящему сейчас от мира невозможно уйти, мир всегда догонит тебя. Но нужно помнить знаменитые слова основоположника русской религиозной философии Григория Сковороды, которые выбиты на его могиле: «Мир ловил меня, но не поймал». Вот для каждого монаха это было бы хорошей эпитафией. Я ведь не даром говорил, что Господь ещё и пастырь. Вот как заблудшую корову, отбившуюся от стада, можно кнутиком щелкнуть так, что она быстренько прибежит обратно, вот так бывает и в человеческих отношениях с Богом. Если Бог имеет на тебя какие-то планы, то как бы ты не хотел пройти мимо того, что тебе уготовлено, ты не пройдёшь. Господь, если нужно, тебя и кнутиком на эту дорогу наставит.

Priest Afanasy-7

- Вы сейчас настоятель монастыря. В священнослужении, в монашестве, наверное, существует понятие карьерной лестницы? Каждый человек в жизни должен пройти свой путь — от и до. Может быть не очень длинный. Какой путь прошли вы, чтобы стать настоятелем монастыря?

- Вы знаете, нынешний митрополит Владимирский Владыка Евлогий — наш общий духовный отец, до него монахов во Владимирской области практически не было. Он возродил наши монастыри. Меня постригли 25 лет назад, 11 июня 1993 года, я не думал ни о какой карьере, я думал о священнослужении. Два года я служил вторым священником в Петушках, мне было тогда 29 лет. И вот Владыка берёт меня, совершенно неопытного, и ставит настоятелем одного из монастырей. Это было село Небылое, Космин Яхромский монастырь, в самые тяжёлые времена. Вы помните, 96-й год, 98-й. И до двухтысячного я там был настоятелем. Карьерой это назвать невозможно. Ну какая карьера, когда ты каждый день думаешь, как накормить братьев, как найти денег на уголь! А чтобы содержать этот комплекс монастырских строений, надо было 150 тонн угля собрать к зиме. Какая уж тут карьера... Потом я трудился настоятелем храма и духовником в гимназии в Петушках, построили мы там вторую церковь с Божьей помощью и с помощью добрых людей, открыли четырёхклассную гимназию, которая действует до сих пор. А в 2006 году Владыка Евлогий назначил меня настоятелем Михайло-Архангельского монастыря в Юрьев-Польском, тут до этого тоже не было монашеской жизни лет семьдесят, а то и больше. Какая же это карьера? Это не карьера, а служение, и ничего более. 

Знаете, сейчас многим монахам карьерный рост открыт, потому что Святейший Патриарх решил увеличить количество епархий и количество епископов. И я считаю, что в преддверии всех катаклизмов, которые к нам приближаются, особенно в последнее время, становится ясно, что готовится раскол православия. Увеличение количества архиереев для церкви сейчас весьма важно. Сегодня у нынешнего монашества есть достаточно способов сделать карьеру. Я, слава Богу, никогда не гнался за «митрой с крестиком», то есть, за архиерейством. Когда я постригался, я не думал об этом, для меня это было в принципе невозможно. Сейчас, если Бог даст, всякое может случиться. Но повторюсь, я человек, конечно, любящий своё дело и своё место, но так чтобы рваться, для того чтобы подняться на ступеньку выше — это смешно. Если Бог захочет, он поставит на эту ступень, если не захочет, ты хоть разорвись пополам, всё равно не станешь. Я не фаталист, конечно, христианину не подобает быть фаталистом, но я знаю такое слово как промысел Божий. И если Бог для человека уготовил какой-то определённый путь, он его по этому пути проведёт.

Priest Afanasy-6

- Насчёт грядущих испытаний церкви и роли церкви в современном мире. Мы говорим с вами сегодня об автокефалии Украины, в миру это воспринимается как пощёчина Путину. Но я как мирянин понимаю, что это внутреннее дело церкви, одной из конфессий. У нас  в России несколько конфессий равноправных. Мусульманство, католичество, православие, иудаизм, ислам. Но вот почему именно отношение к украинской православной церкви трогает всех и мирян и священнослужителей. Это дело мирское, или это дело церковное?

- Это и мирское и церковное дело, потому что отделять одно от другого очень тяжело. Давайте пока от Украины отойдём и посмотрим более глобально, что происходи в мире. Это изложено ещё Ньютоном – энтропия возрастает, закон термодинамики никуда не делся. Мир дряхлеет, мир, когда-то созданный Богом, мир, много лет существующий, дряхлеет не только физически, но главное, морально дряхлеет. Тьма вокруг нас сгущается, мы возвращаемся к тёмным временам, когда грех объявляется не только нормой, но ещё и добродетелью. Церковь всегда была против моральной деградации человека, всегда настаивала на моральном возрастании человека во Христе. Сегодня церковь пытаются лишить вот этой благодати учительства, хотят оставить внешнюю форму церкви, заменив внутреннее содержание, заменив Христа антихристом, и во многих случаях это получается. Не даром же Господь говорит в писании: «Когда вернусь, найду ли веру на земле?» 

Украина это всего лишь поле битвы, тактической битвы межу мировым злом и мировым добром, между Богом и сатаной. Вспомним Достоевского: «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы сердца людей». Битва сейчас происходит во всём мире, а Украина – это лишь маленький эпизод, но эпизод для нас очень болезненный, потому что нас дважды предали. Во-первых, братья-украинцы во многом, а во-вторых, братья-греки, Константинопольский патриархат. И это дважды для нас болезненно. Что до Путина... Он политик, а церковь – это  большая политическая сила, у нас сто миллионов православных, хотя бы даже номинально. Это громадная цифра. Политики оценивают, оценивают правильно возможности церкви и пытаются её использовать. И Путин такой же политик. Цели у него могут быть другими, а возможности те же самые.

- Ну, политики всегда использовали церковь на политическом поле боя, испокон веков.

- Конечно. Что такое учение симфонии, симфония властей? Это когда устремление церкви к спасению людей совпадает с устремлением государства обеспечить людям, живущим в этом государстве, всё необходимое для этого благоденственного и мирного жития. Это ещё называется «синергия». Когда у государства и церкви векторы деятельности совпадают, тогда церковь с государством идёт на сотрудничество. Когда же государство пытается церковь использовать грубо и беспардонно, тогда, разумеется, церковь будет бороться. Сейчас мы дожили до того, что не государство пытается использовать церковь, а мировой истеблишмент. Нас ч вами будут обвинять в конспирологии, но если мы реалисты, то должны понимать, что существует некая партия, некая группа людей, которой выгодно изменение сути церкви. Эти люди хотят сделать из церкви мумию, загнать её в этнографический заповедник, лишить её этого спасительного служения. Всё, что происходит сейчас на Украине – в этой парадигме. Просто Украина сейчас самое уязвимое как для церкви, так и для России место.

Priest Afanasy-5

- В чём суть раскола?

- Православная церковь существует в системе канонического права. У православной церкви нет Папы – единого главы церкви, который был бы четвёртой степенью священства, был бы самым главным архиереем, выше всех архиереев. У нас епископы, возглавляющие церкви — это равные по сану люди, по должности они могут быть, кто-то выше, кто-то ниже, а по сану они равны. И четырнадцать существующих автокефальных церквей в православии равны между собой, их предстоятели, как бы они не назывались, патриарх, митрополит, или архиепископ — имеют такое же право голоса, как и Константинопольский архиепископ, именующий себя Вселенским патриархом. У него нет первенства власти, только первенство чести. Мы были готовы предоставлять ему это первенство, возглавление богослужений, его поминание другими патриархами первым. Но первенство власти ему никто не даст, потому что вся история православия – это борьба с «папизмом», сначала вот с западным, а теперь и с восточным придётся нам бороться.

- В обществе принято мазать церковь одной краской. И что интересно, краска эта, как правило, чёрная. Но общаясь со священниками, я понимаю, что церковь — живой организм. Здесь есть люди разных и политических, и духовных воззрений. И всех их объединяет одно – служение Богу в рамках русской православной церкви. Вот так я со стороны вижу.

- Это реально так и есть. Я всегда говорю, что церковь большая и в ней хватит место всем: и либералам, и консерваторам, и русским и не русским. Главное помнить о Христе. А наши политические взгляды не должны нам загораживать Христа. Ни либерализм, ни консерватизм не должны нам заменять Бога, заповедь «не сотвори себе кумира» к этому относится. Я терпеть не могу партийности, особенно партийности в церкви, потому что церковь выше всяких партий, больше всяких партий. А раскалывать церковь ещё и по политической составляющей – это вообще противно. А то, что люди в церкви разные, это правда.

- В католичестве многие годы дискутировался вопрос о том, что католическая церковь стала далека от паствы. В результате было решено ряд усилий направить на пропаганду. Хорошо, на миссионерство. Но курс был взят на открытость церкви. Католики открыто говорят о таких вещах как педофилия среди католических священников. Я могу опять же ошибаться, но чего не хватает нашей сегодняшней православной церкви – это открытости, возможности открыто общаться с мирянами, возможности идти в мир, пусть не проповедовать, а просто открыть дверь. Не таинство, не за алтарь пригласить, а просто пообщаться. Потому что вот так, как мы с вами общаемся, это очень редкое исключение из правил, когда священник идёт на общение с прессой, даёт интервью. Закрытость от людей, уход от рассказа о том, что есть на самом деле... Получается, что вас мажут чёрной краской, а вы молчите, вот я к чему.

- Есть две стороны вопроса, надо сказать, весьма интересных. Первая сторона – это наследие советское, когда церковь после многих лет истребления физического, после 1943 года получила некую свободу существования в обмен на молчание. И это наследие до сих пор преодолевается, но оно не преодолено, к сожалению, до сих пор. Вторая сторона – это то, о чём вы говорили, пример католической церкви, опыт Второго Ватиканского Собора. Всё было сделано, казалось бы, правильно, перешли на национальные языки, упростили богослужения и обрядовость, удешевили церковь. Скажем, облачение драгоценные, тем чем мы так дорожим в православии — они от этого избавились, даже Папа тиару снял, носит сейчас обычную белую митру шелковую. Но что, это привлекло людей в католичество? Нет! Более того, храмы католические пустеют, продаются общинами заведениям, даже непотребным порой. Понимаете, открытость дело хорошее, мы многое делаем для этого. Вот — Патриарх Кирилл. Уж кто открыт более миру, чем Святейший? Вопрос только в том, что он стоит на таком уровне, что к нему не каждый подойдёт. Но он сам-то делает всё. При этом, делать какие то резкие движения – это не в традиции церкви. 

Priest Afanasy-4

Вернёмся к католикам. Всё сделали, но народ не пришёл, а наоборот, ещё больше оттолкнул от церкви. Почему? Потому что те, кому по-настоящему дорога церковность, понимают, что христианство – это крестоношение. Облегчение креста дело, конечно, внешне хорошее для человека, но когда тебе начинают облегчать крест, тебе ещё больше хочется его бросить. В большей части так и происходит. И вот вторая сторона вопроса, вот этого католического обновления — мы говорили о педофилии. Разве открытость избавила католицизм от этого трупного яда? Нет, не избавила. Говорили, что всё правильно было сделано, либерально. Понимаете, патриарх  Кирилл сейчас делает очень много. Он поставил молодых архиереев, многие из них открыты. Вопрос ещё и в образовании духовенства. К сожалению, когда Господь говорит: «Я избрал Вас от мира», он не только имеет в виду, что он сакрализовал, отделил некую часть человечества в церковь свою, он ещё говорил: «Я взял Вас из того, что есть». Выбор-то невелик у Господа, к сожалению, потому что даже интеллигенция, большей частью...

- Образованщина...         

- Можно и так сказать. Большей частью интеллигенция наша по сути своей эпикурейская, а не христианская. Вы знаете, что на иврите слово еретик – это «апикорес», то есть эпикуреец. Вот это качество нашей интеллектуальной элиты, нежелание ограничить себя хоть в чём-то ради чего-то, даже если это что-то — сам Христос Спаситель, оно её, в конце концов, и погубит. Именно поэтому общество потребления завоёвывает всё более широкие  массы.

- С другой стороны, я слышал не раз, и вы, я думаю тоже, такие фразы: «Мне для общения с Богом посредники не нужны». И когда начинается строительство нового храма, или реставрация храма, сразу начинают считать, как с «Арматами», военными кораблями, самолётами, ракетами, пушками и пулемётами, сколько можно было потратить на строительство школ, больниц, раздать бедным и так далее. Причём, строительство «Арматы» приравнивают к  строительству храма православного. Но всё же — вот эта фраза про общение с Богом и посредниками? Роль пастыря, роль отца... Роль отца Афанасия, в частности. Посредник для общения с Богом?

- Ничего нового во всех этих обвинениях церкви нет. Вспомним Евангелие. Две тысячи лет назад, когда женщина-блудница пришла в дом, где был Иисус, и помазала ему ноги драгоценным миром, благовонным маслом — а оно стоило триста серебряных монет. Иуда тогда сказал: «Для чего такое расточительство, нельзя ли это было продать?» Вот так и они повторяют иудины слова. Вот две тысячи лет прошло и ничего не изменилось.

- Это была Мария Магдалена?

- По одной из версий, да. 

Priest Afanasy-2 - О роли священника?   

- Говорят: «Вот Бог у меня в душе, вот Бог во мне». Да загляни ты в своё сердце, какой там Бог у тебя? Кроме греха, смрада, сребролюбия и блуда нет там нечего, какой там Бог!

- Ещё, может быть, самолюбование?

- Конечно. Какой там Бог... Это всё слова, пустые, бессмысленные слова, которые дают утешение только тем, кто произносит эти слова, поскольку он верит в них, а веру в его сердце вложил дьявол. Роль священника в мире... Они говорят, что мы посредники. Никакие мы не посредники, никогда церковь не говорила, что священники – это посредники между Богом и людьми. Священник есть возглавитель собрания верующих, не более того. Священник это свершитель таинств. Понимаете, как в любой корпорации, любой организации, даже в духовной корпорации, духовной организации у людей своё служение, своя харизма. По воле Божьей устроено так, что кто-то составляет всё тело Христово. Апостол Павел ещё пишет об этом, что церковь — тело Христово, но мы его уды, мы части, мы члены этого тела. А каждый член тела имеет свою форму служения. Мы все, согласно учению православной церкви, все, принявшие крещение, таинство, и таинство миропомазания, которые совершались над царями, мы все становимся царственным священством, новым Израилем. Но даже среди царственного священства должны быть наследники апостолов, которые должны продолжать дело апостольское, дело миссионерское. И то, что установлено Христом и апостолами это изменить... Ну, протестанты начали изменять, до чего доизменялись?

- А вот, кстати, женщины – священники. Многие феминистки приветствуют равенство полов.

- Понимаете, в церкви все равны, и мужчины и женщины. Но служение священника возложено на мужчин. Во-первых, потому что Христос пришёл в мир в мужском образе. Стал человеком – мужчиной, а не женщиной. И апостолы все были мужчинами. Именно апостолы, как апостолы – посланники. С другой стороны, у женщины есть определенные физиологические особенности, которые препятствуют, опять-таки канонически, быть священниками. Почему? Потому что проливать кровь в любом виде в церкви запрещено. Вот вы наверно знаете, что женщинам запрещено быть в храме до сорокового дня после родов и во время очищения месячного. Не потому что они становятся нечистыми в этот день, просто они вносят в церковь чужую кровь, иную кровь, кроме Христа Спасителя, которой только и должно быть в церкви. И говорить, что церковь дискриминирует таким образом женщин — говорить о том, чего не знаешь совершенно.

- К вопросу о незнании. С одной стороны, если ты начинаешь вникать в подробности того, что происходит в церкви, в смысл обрядов, у тебя вопросов больше не возникает. Надо рассказывать людям о смыслах обрядов, о сути обрядов. Но когда мы говорим о том, чтобы в школе были основы православной культуры, тут же возражают: «Нам не нужно мракобесие и засилие попов!» Христианской культуре более двух тысяч лет, история мировой культуры — это история, большей частью, христианской культуры. Но понимать основы мы не хотим — мракобесие!

- Больше того скажу. Когда им начинаешь что-то говорить, объяснять, эти люди, что-то прочитавшие наподобие учебника по атеизму в 70-е и 80-е годы прошлого века, начинают тебе говорить, что они лучше тебя знают, о чём идёт речь. Вот опять-таки: «Бог у меня в душе, и ты заскорузлый поп-обскурант, не надо меня учить!» Они приходят в церковь не для того, чтобы учиться. Они приходят для того, чтобы учить церковь. Не измениться самим, а изменить церковь. А изменить церковь можно в определённом направлении, о чём мы говорили с вами в начале. Смотрите, ведь наши интеллектуалы поставили себя  на место попов по большому счёту, и не хотят возвращать это место.

Priest Afanasy-3

- Но сейчас любой видеоблогер, какой-нибудь условный Саша Сотник, проповедуя по Ютубу, действительно мнит себя властителем умов и душ человеческих.

- Пастырем мнит себя, и у него есть паства. Только этот пастырь не от Бога. Если это пастырь не от Бога — значит, этот пастырь от другого, противоположного Богу существа, и нужно это понимать. Что же, пытаться их изменить? Нужно их изменить? Можно ли их изменить? Не нужно думать, что сейчас вот массово интеллигенция побежит в церковь, если она что-то осознает. Вот мы сейчас едем на место гибли отца Александра Меня. Уж кто, как не отец Александр, был апостолом советской интеллигенции. Многих ли он привёл к Христу? Ну, для одного человека, наверное, много. Уже прошло много лет с того дня как он погиб. Где крещёные им люди?   

Понимаете, людям интересен священник и не интересен Христос. Когда меня исповедовали перед рукоположением, а это обязательно нужно пройти, духовник епархии, уже покойный ныне отец, протоирей Владимир Ведерников, старый, опытный священник, такой кондовый советский человек сказал мне: «Если ты идёшь ради карьеры, даже не ходи завтра на хиротонию!»  А владыка Евлогий… При рукоположении, а каждый епископ должен сказать напутствие тайком на ухо, прежде чем начать рукоположение, он даёт краткое поучение. Так вот, Владыка Евлогий мне сказал: «Афанасий, смотри, не загороди своей широкой спиной людям Христа Спасителя!» Владыка Евлогий святой человек, справедливый человек. Он прекрасно знает, кто я такой, знает мои способности. Он знает об этом искушении священника, одарённого от Бога каким-то даром. Вот нужно об этом ещё помнить, что придут к тебе, а придут ли ко Христу, вот в чём вопрос.

- Большинство тех, кто приходит, их называют «захажанами», да я и сам такой отчасти. В храм приходят, когда действительно тяжело, и многие воспринимают молитву, как сделку с Богом. Более того, американские проповедники неопротестанского толка прямо говорят на проповедях: «Вы молитесь, и за это Господь вам даст удачу в бизнесе, здоровье. А если не будете молиться, то Господь не даст». То есть сделка, мена. И многие наши люди думают похоже: «Где поставить тут свечку, чтобы было здоровье, поставить свечку, чтобы деньги были?»

- Главная молитва христианская: «Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй меня, грешного». Иисусова молитва. А людям свойственно верить в доброго дедушку Мороза на небесах сидящего, который принесет подарки только за то, что я существую, здесь, такой хороший пришёл сюда, ткнул свечку за рубль, или за десять, или за сто, и теперь имею право. Господи помилуй, ты пришёл сюда не для того, чтобы ткнуть эту свечку. Бог нее слепой, ему этот свет свечки и не нужен!

- Подождите, но ведь он-то пришёл именно за этим. Да ещё понимая, что если взять свечку подороже, да потолще, и гореть она будет подольше, значит шансов, что Бог даст ему за это здоровье, деньги и прочее, увеличиваются.

- К сожалению, это магическое, языческое сознание человека современного. И опять-таки, вопрос о необразованности человека, приходящего в церковь. И опять-таки, к вопросу о том, что человек учиться. До тех пор, пока человек не осознает, что он приходит к Богу за одной единственной вещью – за спасением души, за бессмертием, всё остальное так и будет для него магизмом и язычеством, каким бы христианином он себя не называл, каким бы жертвователем он не был. Если он считает, что может купить Царствие Небесное, то он глубоко заблуждается. Царство Небесное можно купить только за одну валюту – веру во Христа Спасителя, явленную в добрых делах. А на счёт денег, знаете, есть такой анекдот. Умирает большой благотворитель, приходит к вратам рая и апостол Петр ищет его имя в списке и не находит. И говорит: «Вам не сюда, вам в ад». А тот говорит: «Ну как же так? Я десять храмов построил, я столько вам жертвовал, позовите начальство!» Петр уходит, возвращается и говорит: «Извините, всё правильно!» «Как? А пожертвования, а деньги?» «Ну, деньги мы вам вернём».

Priest Afanasy-10

- Есть люди, которые верят, что Бог есть. И есть люди, которые знают, что Бога нет.

- Понимаете, атеистическая вера, она такая же вера, но только с отрицательным знаком. Доказать бытие Божье невозможно, как невозможно доказать небытие Божье.

- Но есть люди, которые говорят: «Я не знаю, есть ли Бог. Я не верю, потому что не знаю, есть ли Бог. Я хочу знать, есть ли Бог» Как таким людям узнать о существовании Бога?

- Ну это просто. Обратитесь к Богу, скажите: «Господи, покажи мне себя!» И уж поверьте, если ты попросишь об этом с верой, он ответит, покажет и даст веру. Как можно познать того, кого не хочешь познавать? Вот его нет, и покажите мне его. Но если его нет, то чего показывать-то? Агностики в этом отношении намного разумнее атеистов, а с другой стороны, они хромцы на обе ноги. Ни Богу свечка, ни чёрту кочерга, прости Господи меня, грешного. Нечто шизофреническое есть в агностицизме. Ответ прост, как я уже сказал — обратитесь к нему самому напрямую. И поверьте, ответ не замедлит быть. 

- Мне посчастливилось быть в Алтаре, там, где вы совершали богослужение, там прозвучала среди прочих молитва о достойной христианской смерти. Мы с вами говорили о самоубийстве — почему самоубийство это грех. Вы сказали, что человек перед смертью должен покаяться, а человек, который добровольно лишает себя жизни, он лишает себя покаяния. Вот и Иуда был проклят не потому что предал Христа, а потому что повесился. Для меня это было откровением.

- Вы знаете поговорку: «Незваный гость хуже татарина»? Это не про татар, а про гостей, как раз про самоубийц. Самоубийца совершает сугубый грех. Во-первых, он убивает, что запрещено. А во-вторых, он убивает себя и тем самым лишает себя возможности измениться. По смерти нет покаяния, поверьте. Это у католиков есть – чистилище. У православной церкви такого учения нет. Мы знаем, что можно вымолить кого-то из ада, были такие случаи. Но помнить нужно, что нет чистилища, что всё. А Иуда, да, Иуда, к сожалению, повесился. Христос простил бы Иуду, если бы тот пришёл, как пришёл Пётр, и покаялся. Но Иуда раскаялся, а этого недостаточно. Раскаяние – есть осознание, а покаяние – перемена. Раскаяние – есть понимание своего греха, а покаяние – есть избавление от этой страсти, от этого Греха. Вот в чём разница.

Priest Afanasy-1

- Христианская кончина, о которой вы вчера молились...

- Мы молимся об этом за всеми богослужениями. Это одно их прошений так называемой сугубой ектении: «Христианской кончины живота нашего, безболезненной, непостыдной, мирной и доброго ответа на страшном суде Христовом просим». Вот это действительно главное. Когда-никогда нам надлежит умереть, а христианская кончина – это смерть, в первую очередь, в примирении со Христом, смерть в покаянии, смерть с напутствием святых тайн Христовых. Нам всем придётся предстать на страшный суд — со временем, когда будет второе пришествие, будет воскресение мертвых и страшный суд. Мы можем не дожить до этого физически, но мы доживём до того момента, когда по смерти мы лицом к лицу встанем пред Богом. И каково же нам будет смотреть в глаза тому, кто всю нашу жизнь пытался нас спасти, а мы эту помощь отвергли...

О жизни и вере с отцом Афанасием Беседовал Антоний Киш
Фото автора

 


Поделиться:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Самые просматриваемые

Обыски в администрации Новгородской области

В Новгородской области проходит масштабная операция правоохранительных органов. Как сообщает "Первый Канал", ряд крупных чиновников...

Шалмуев арестован на два месяца (видео)

Новгородский районный суд принял решение арестовать вице-губернатора Шалмуева, об этом сообщает "Интерфакс". Заседание продолжалось несколько...

Шахматная колонка №2

Продолжаем конкурс решения шахматных задач. Ответы на задания должны быть присланы в течение 10 дней с...

Открытие фестиваля и японский "Кориолан"

Вот и состоялось официальное открытие фестиваля. Так уже повелось, что все торжественные речи говорятся перед...

Библионочь-2013: как это было (видео)

В ночь с 19 на 20 апреля новгородские книголюбы смогли насладиться настоящим праздником чтения: Великий Новгород...

Популярные

Достучаться до губернатора Никитина...

Для того, чтобы решить вопрос с благоустройством прилегающих к учреждений здравоохранения, образования и социальной сферы территорий,...

Михаил Караулов: победы в политике, поражения в спорте

Весьма честолюбивому политику, застройщику и медиамагнату Михаилу Караулову почему-то не удаётся добиться побед от своего...

Поздравляем Сергея Брутмана с 1000-м номером ННГ!

Сегодня. 7 ноября 2018 года, на свет появился тысячный номер «Новой новгородской газеты». Александр Власов...

«А губернатор-то голый!» — переиграет ли Юрий Бобрышев Андрея Никитина?

С судьбой кресла мэра Великого Новгорода, кажется, всё ясно. Губернатор Никитин захотел Бусурина, значит, будет...

Дмитрий Игнатов: «Да на кой эта партия сейчас нужна!»

Все хуже и хуже дела у «Единой России», вот и былые сторонники открещиваются, а некоторые...

Наши контакты: 

Главный редактор: Антоний Киш

+79524890333 — редакция 

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 - 65852 от 27 мая 2016 года 

выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий

и массовых коммуникаций.

Гиперссылка на «Новгородский портал» ОБЯЗАТЕЛЬНА! 

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Учредитель: Киш Антоний Антониевич

 

Вход

Вход через соц. сети